HUNT: SHOWDOWN 1896

Это дополнение содержит одного охотника, два оружия и один расходник:

- Penitent (Охотник)
- Delirium (Рival 78)
- The Scourge (Офицер-боевик)
- False Sacrament (Выстрел регенерации)

Когда Дамьен Йедаиях впервые попробовал свежую мясо, он стал одержим болью, ведь ласка его кнута дарила ему спасение и прощение, которых он искал годами. В его теплом объятии боль помогала бороться с раскаянием и разрушать воспоминания — благословение, ниспосланное самим Господом. Но со временем его шрамы — свидетельства его непоколебимой преданности — росли. Гнойные раны растянулись по телу, словно огромные горы, зарывая нервы глубоко под толстым слоем корок и шрамов, и однажды тело стало онемевшим, а боль, его путеводитель к спасению, покинула его.

Каждый толчок боли сопровождался потом, кровью и его негармоничными стонами, которые держали его демонов в страхе, но в ту ночь кнут летел в воздух без всякой цели. Свет свечи, слишком слабый, чтобы даже осветить воск, мерцал один раз, дважды, когда кнут поднимался и опускался, рвя кожу и плоть, но не доставляя боли, а только разочарование. Тени танцевали при мерцании света, будто празднуя их приход, а демоны, крича громче чем когда-либо, насмехались над Дамьеном.
В его святилище, в крипте под церковью Св. Франциска Серафима, раздался мучительный стон, и Дамьен задрожал в отчаянии, когда его демоны вновь всплыли. Одержимый желанием боли, он сделал всё, чтобы заглушить их, обмотав неповрежденные части тела колючей проволокой. Но этого было недостаточно. В отчаянии он срезал себе лицо и спрятал его за тканевым мешком, пропитанным солью. Но экстаз был временным. Свет свечи погас, и вместе с ним — надежда. Он стоял в темноте, окруженный своим прошлым, и перед глазами мелькали воспоминания: его жена, с прорезанной грудью, изуродованное лицо и руки, связаны ее собственными внутренностями — ее глаза смотрели на него, будто прося о милосердии, которое никогда не придет.

За ней — его сын, конечности оторванные от суставов, каждую прибитую к большому кресту и грубо сшитую вместе, образуя скульптуру из плоти, а Дамьен держал дробовик, который позже назвал Delirium, как напоминание о своих грехах.

И сквозь вихрь образов раздался голос о мире, обещание, слишком заманчивое, чтобы устоять. С The Scourge в руке, все еще капая собственной кровью, он сделал первый шаг в филиал AHA в Луизиане, и голоса, теперь гармоничные, приветствовали его на охоте.